В номинация "Современная поэзия" для экранизации отобраны стихотворения победителей Школы литературного мастерства им. А. А. Ахматовой 2025:
Елизавета Гремячевская
ЛУЖА
Сейчас шагну и в небо полечу. Мне это, точно знаю, по плечу! Мне скоро девять, я уже большая. Я знаю про Полярную звезду, Как мерить широту и долготу, И что Земля имеет форму шара.
А где-то там, за шторкой облаков, Сидит мой папа, весел и здоров, В своём большом блестящем луноходе. Он в космосе почти что девять лет. Мы с мамой ждём, а папы нет и нет. Он не звонит и писем не приходит.
Мой папа – очень важный человек! Он ловит неопознанный объект! Он занят, но мы с мамой не в обиде. А времени всё меньше, скоро май, И я решила полететь сама – С ним встретить день рожденья на орбите. …
Сейчас шагнёт, и детская мечта Про папу, что скучает где-то там, Утонет в чёрной луже безвозвратно. Оставшиеся на воде круги И мокрый след от маленькой ноги Вернут на Землю дочку космонавта.
***
Распахнуто окно в июль И лето ускоряет шаг. И лягушиное «люблю» Впитал пергамент камыша.
Лучится утренний алтын За облаками цвета ржи. Блаженно щурятся коты И куст чубушника жужжит,
«Веселиться – так веселиться, Только как же могло случиться, Что одна я из них жива?» А. Ахматова «Поэма без героя»
Для мёртвых – тексты. Дубль два: для мёртвых, а не крепко спящих. В гробу свободна голова, сыгравшая по кеглям в ящик.
Живым нет времени понять: стихи читаю тем, кто умер, я воскрешаю «пси» и «ять»: смертельный номер. То бишь нумер.
Внимают плиты и кресты – бесценней публики не сыщешь. А у тебя глаза – пусты, единственный фанат-подписчик.
***
Эх, дачку заиметь бы в глухомани для скрипки, для сканвордов и камланий, раскладывать таро для барсуков и сомельировать парное молоко.
...Дрова совсем не поддаются рубке. На даче – как в судёнышке, в скорлупке, с февральским лютнем борешься, как можешь. Для рифмы подбираешь мушек-мошек.
Лицо подставишь хлопьям, порошку – ещё один сезон аскетом прожит... …столичному пройти б горшку провинциальный прочный обжиг...
***
Камни, друг другом зажатые в мостовой, вас сначала дробили телеги, потом давили автомобили.
Когда, стоя на вас, подаянье просил немой, вы были с ним коллеги, вас тоже не накормили.
Чем питаются камни? Дождём? Рассказами каблуков или ветра?
Вы безмолвно думаете о своём, и, счастливчики, наблюдаете Небо.
Кто я? Горчичное зёрнышко на ладони, ласковой колыбельной я тихо внемлю… Если Господь случайно меня уронит, я прорасту корнями в сырую землю…
Годик-другой и с елями встану вровень, даже не вспомню младенчества своего я… Друг, ты ведь тоже - зёрнышко на ладони, так что не бойся, если тебя уронят…
***
Мне не хватает ласки материнской, участия, поддержки, добрых слов… Я русский променяла на английский, отвергла в пользу Вулф молитвослов…
Из дома поутру я убегаю, свободой надышаться не могу - со стаей голубиной я летаю, пшено клюю на голубом снегу…
А вечером, ударившись о землю, приходится вновь девочкою стать, и в клетку возвращаться, где не дремлет мне крылья отрезающая мать.
***
Настоящая встреча случается при прощании: когда сердце, разлуку чувствуя, мчится вскачь, позабудь всё, что было прежде, - одним касанием всю историю между нами переиначь…
Обними меня, я расплачусь, я вспомню доброе - постоим у собора, подумаем, что к чему… Если сердце твоё откликнется там, за рёбрами, ты, пожалуйста, не отдавай меня никому.